andreistp (andreistp) wrote in ukraine_russia,
andreistp
andreistp
ukraine_russia

Categories:

Московский язык

Ничто не может произрастать без почвы. Она даёт пропитание всему, что на ней произрастает. И национальный язык может произрастать только тогда, когда он имеет корни в родной почве. Латинский язык был собственным произведением европейцев, родственным их национальным языкам. Потому-то латинский язык смог оплодотворить их и тем самым заложить основы развития национальных литератур европейских народов. Как истинно славянский, украинский язык был целиком чужд московскому народному (финно-татарскому) языку. Так украинский язык в Московии оказался без почвы и не смог оплодотворить московский народный, как это сделал латинский в Западной Европе. Но богатейший, мощный староукраинский язык, на котором писали уже в XI в. и в последующие века научно-философские произведения, смог стать хозяином в церкви, школе, литературе и правительстве Московии. Иначе говоря, превратился в язык государственный для всей империи, язык правящей верхушки. А от этого – только один шаг к гегемонии украинцев в империи, два шага к перенесению имперской столицы в Киев, три шага к возврату Московии в прежне состояние XI в. – колонии. Спасаясь от такой перспективы, московиты скорее инстинктивно, нежели сознательно, стали на противоположный путь, который отрывал, отдалял московский язык от украинского. А поскольку самим это было не под силу, призвали на помощь немцев.

Развивая военную мощь Московии, Пётр I приглашал сотнями немецких специалистов на государственную службу. После захвата Прибалтики балтийские немцы сами посыпались в Россию тучами. И в XVIII-XIX вв. (да и значительно позже) вся культурная и политическая жизнь Московии оказалась в немецких руках. Чистокровными немцами были Екатерина II, Пётр II, министры Миних, Остерман, Бирон, Витте, Плеве, Струве, Бенкендорф, Дубельт, Нольде, Нессельроде, Таубе, Фредерикс, Штюрмер, Саблер, Корф, и другие, профессора Брант, Вольф, Кафенгауз, Ригельман и сотни (даже тысячи) других. Они реорганизовали московское войско, государственную администрацию, денежное хозяйство, развили промышленность, руководили дипломатией и т.п. Даль составил словарь московского языка. Гильфердинг собрал московские этнографические материалы. Брокгауз и Ефрон издали московскую энциклопедию. Бауэр выдумал московскую теорию варяжского происхождения Руси.

Как и украинский, немецкий язык не имел ничего общего с московским азиатским народным языком. Как украинские, так и немецкие цивилизаторы не нашли в московском народном языке основы, материала, чтобы из них сотворить московский литературный язык. Таким образом, немцы вынуждены были делать то же, что и украинцы. То есть внедрять в московский язык немецкие слова, как ранее внедрялись украинские. А поскольку немцы считали себя высшей, нежели московиты, расой и с превосходством смотрели на всё московское, то они даже не придавали московскую форму заимствованным словам. Например, оставили лишний в московском языке немецкий суффикс «ИР» (комментировать, маршировать).

Каждый язык заимствует слова из других языков, но развитые языки заимствуют лишь слова научные и узко технические (термины). А бедный московский язык вынужден был заимствовать обычные, повседневные слова, которые каждый более-менее культурный народ имеет свои собственные. Московский язык взял из немецкого, например: брюки (штаны), бунт (восстание), бурт (куча), ванна (купель), вахта (стража), гастроль (выступление), лакей (прислужник), маклер (посредник), орден (отличие), пилигрим (паломник), ранец (наплечник), траур (скорбь), фальшивый (подделанный), футляр (коробка), шина (обруч), штука (единица), штурм (наступление), шулер (мошенник) и десятки им подобных.

Во времена войны с Наполеоном московиты добрались до Парижа. Культурный блеск Парижа так поразил их, что они почувствовали свою неполноценность, породившую, в свою очередь, страх перед силой Европы. Чтобы как-то приглушить этот страх, московиты бросились устранять свою отсталость: зубрить французский язык и по-обезьяньи копировать французские обычаи. В то время в Московии оставалось много пленных французов. Их московиты нанимали воспитателями к своим детям. Те французы основали т.н. пансионы, где обучали московскую молодёжь французскому языку и французским «изящным манерам». Московские школы зияли пустотой, а французские пансионы были переполнены, хотя плата за обучение в них была очень высока (В.Ключевский, «Курс русской истории»). Не стоит говорить, что это обезьянничанье было поверхностным. «На людях во французском фраке, а дома тараканы в ласке» - насмехались украинцы над этими офранцуженными московитами. Однако эта мода оставила в московском языке десятки тысяч французских слов опять таки обычного, ежедневного употребления: азарт (запал), аккомпанемент (сопровождение), амплуа (роль), ангажемент (приглашение), антракт (перерыв), апломб (самоуверенность), атака (нападение), баланс (равновесие), блондин (русый), бонна (няня), брюнет (смуглый), гардина (занавеска), гувернантка (воспитательница), деталь (часть), диссонанс (разлад), этикетка (наклейка), жетон (значок), каприз (прихоть), кавалерия (конница), коммерсант (торговец), компания (товарищество), констатировать (утверждать), кошмар (ужас), курьер (посланец), манеры (поведение), марш (поход), мемуары (воспоминания), модистка (швея), манкировать (уклоняться), портмоне (кошелёк), престиж (уважение), приз (награда), рапорт (отчёт), персона (особа), район (округа), репрезентабельный (представительный), ресурсы (средства, запасы), табурет (стул), фамильярность (панибратство), флирт (ухаживание), фонд (запас), формат (размер), шалопай (гуляка), шеф (начальник) и т.п.

Так создавались в Московии два языка: язык простонародный (народный) и язык интеллигенции (литературный). Оба существовали обособленно один от другого до времён Пушкина.
deratisator
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments