ivanko333 (ivanko333) wrote in ukraine_russia,
ivanko333
ivanko333
ukraine_russia

Русь как Новый Израиль. Русские как "народ" истинных «иудеев»

Тут недавно ісконніки (список в топіку ) плакали кипятком крокодилячими сльозами і просили посилань і не вірили тому, що слово русские вживалось для позначення належності до християнської церкви східного обряду так от Па-Бам - можете насолоджуватись:

М.В. Дмитриев (МГУ), Конфессиональный фактор в формировании представлений о «русском» в культуре Московской Руси

Изучение темы «Русь как Новый Израиль» начато, как сказано выше, Н.И. Ефимовым. Ефимов рассмотрел вопрос о содержании и роли представлений о Руси как Новом Израиле через призму истории политических, государственных представлений древнерусских книжников. Он продолжил наблюдения над отмеченным Дьяконовым [25] тяготением русской политической мысли к «библейскому теократизму», считая, что Дьяконов и другие исследователи не оценили адекватным образом значение этой тенденции в русской культуре. И уже из собранного Ефимовым материала видно, что дело не только в «теократической тенденции» политической мысли, но главным образом в том, что в ряде древнерусских дискурсов идентичность Руси (то есть то, что мы теперь называем национальным самосознанием) осмысливается в категориях принадлежности Руси к общности, созданной заветом Бога с Израилем, то есть принадлежностью «русских» - в известном смысле! - к той же общности, к какой принадлежали иудеи библейских времен... Христиане Русской земли и их правители - это не русский народ в том смысле, в каком мы понимаем выражение «русский народ» (в качестве этнической общности) теперь, а народ Библии, народ Ветхого завета, переплавившегося после пришествия Христа в общность Нового завета - то есть как бы «народ» истинных «иудеев», ставших после Боговоплощения истинными христианами [26].

Как хорошо известно, идейные тенденции такого рода, сближающие Русь и Израиль, в самом деле «расцвели» во второй половине XV века и позднее. Об этом напомнили в упомянутых статьях И. Раба и Д. Роланд. Во многих текстах отождествление Руси с Новым Израилем присутствует эксплицитно, а число текстов, где мы находим или ветхозаветные аллюзии, или имплицитные ссылки на мотив «Русь как Израиль» вряд ли поддается обозрению [45]. Это в частности, все тексты, в которых Киев [46] или Москва [47] ассоциируются с Иерусалимом. В целом, наверно, можно согласиться с И. Рабой в том, что мотив «Русь - Новый Израиль» - более значимый дискурс идентичности, чем мотив «Москвы - Третьего Рима» [48].

Как объяснить это столь большой удельный вес дискурса «Русь-Новый Израиль» в «протонациональном» самосознании Московской Руси? Ответ на этот вопрос пока невозможен, но есть одно обстоятельство, на которое, как кажется, никто до сих пор не обращал внимания - а именно связь между этой темой и темой «Нового Израиля» в древнерусской и византийской антииудейской полемике. В церковнославянских антииудейских текстах один из ведущих мотивов - это мотив замещения иудеев христианами как подлинным и единственным племенем Авраама. Этот мотив ярко выражен в «Слове о законе и благодати», едва ли не централен в Толковой Палее, присутствует во многих других памятниках, в частности - в «Послании на жидов и еретики» инока Саввы, который, опираясь на Палею и обильно цитируя ее тексты постоянно утверждает, что Авраам отец именно христианам (читай - православным!): «Аще ли сам себе не веруеши, то аз скажу ти: Авраам корень, а вы есте отрасли; но вы отломилися, а мы есте от язык ко Авраамову корню прицепилися, да уже ныне Авраам отец нам всем языком, верующим во Христа» [49]; «Авраам бо преже закона угодил Богу и преже обрезаниа евангельское житие жил, якоже и мы, христиане; и сего ради Аврам отец бысть всем языком христианом» [50] и т.п.

Иначе говоря, поставив высказывания, отождествляющие Русь с Новым Израилем в контекст антииудейской полемики, мы обнаруживаем, что «русские» как Израиль наследуют древним евреям не как народ народу, а как одно конфессиональное сообщество - другому. Это значило бы, что «русский народ» мыслится не как этническая, а как сугубо религиозная группа.

Что стоит за высказываниями о «святости» и религиозном превосходстве Русской земли над другими странами? Проявления неумеренного этно-религиозного национализма, как может показаться на первый взгляд? Или что-то иное? Представляется, что назвать такие высказывания формами этнического самосознания или этно-национальных представлений было бы неадекватно. Мы сталкиваемся с тем же феноменом, что и в случае с дискурсом «Нового Израиля» - «растворенностью» дискурса идентичности в религиозных началах. Но эти начала понимаются очень специфически.

Святость Руси - это не понятие, размещающееся на шкале, которая позволила бы сопоставить статус Русской земли со статусом других стран, но это как бы онтологическая сущность Руси, поскольку это православная страна и православная земля, и, соответственно, всякая земля, остающаяся «православной», является - по определению! - «русской». Иначе говоря, свойственное нашему сознанию представление об «этничности» здесь отсутствует.

Процитируем ещё Н.В. Синицыну: «Русское» было выражено через «римское», понимаемое как верность вселенскому в том варианте, в котором «вселенское» существовало в первые восемь веков христианской истории, до разделения церквей, и в том виде, который оно приняло в «новом» Риме, в восточном христианстве. Формула «Третьего Рима» свидетельствует об осознании единства христианского мира и христианской Церкви, когда «национальное» и «вселенское» ещё не превратились в оппозиционную пару Нового времени» [87]. Таким образом, исследование Н. В. Синицыной доставляет ещё один пример того, как внешне «национально-этнический» концепт на поверку не оказывается таковым, и это позволяет сказать о дискурсе «Москва / Россия - Третий Рим» в его первоначальных версиях то же самое, что мы констатировали применительно к дискурсу «Святой Руси» и «Руси-Нового Израиля»: эти дискурсы не могут быть квалифицированы как этно-национальные, так как «этно-национальное» в них полностью растворено в конфессиональном.

Что же такое «русскость» в охарактеризованных выше дискурсах? В чем авторы, переписчики и, предположительно, читатели наших текстов и слушатели соответствующих объяснений видели идентичность, особость, индивидуальность Руси-России? Что такое «русскость» Руси, с их точки зрения? Как соотнесены «русское» и православное?

В «Новой повести о преславном Российском царстве и великом государстве Московском» [88], созданном в острейший период войны с Польшей и Великим княжеством Литовским, ключевыми элементами дискурса «этнического»/«этно-национального» самосознания оказываются царство/государство русское/российское (политоним), Русская земля (топоним), православная вера/христианство/ «православные» (конфессионим), но никак не «русский народ» или «русские».

Автор обращается к «преименитаго великого государства матере градовом Росийскаго царства православным християном, всяких чинов людем, которые ешё душь своих от Бога не отщетили и от православные веры не отступили... паки хотят за православную свою веру стояти до крове» [89] - и именно такие обороты постоянно повторяются [90]: речь идет о Руси как религиозной, а не этнической общности.

«Новая повесть» - вполне репрезентативный и характерный для русской культуры XVII века памятник, и он отражает давно установленную особенность старомосковских дискурсов «протонациональной» идентичности - они апеллируют к религии, государственности, территории, но не к этносу [91].

В этом отношении Московская Русь была очень непохожа на современный ей Запад, Центральную Европу (Польшу) и «Литовскую Русь».

Разные формы выражения, причины и культурные последствия этой асимметрии ещё предстоит изучить и объяснить. Пока же можно лишь предположить, что главным фактором формирования названной асимметрии была конфессиональная специфика византийско-православных традиций [92], воспринятых «Святой Русью».
==============


Олег Неменский. Русская идентичность в Речи Посполитой в конце XVI – перв. пол. XVII века (по материалам полемической литературы)

Уже к концу XVI века в Западной Руси существовала традиция понимания народной цельности.

 В контексте  традиционной для Руси, принадлежность к народу и к церкви были тождественны: русский тот, кто в Русской церкви, русской веры.

+++++++++++++++++++++++++=

Дмитриев Михаил Владимирович, д.и.н., профессор, руководитель Центра Украинистики и Беларустики (МГУ)

Родился в 1958 г. в г. Москве.

После окончания Исторического факультета МГУ (1981 г.) учился в аспирантуре Исторического факультета по кафедре истории южных и западных славян.

С 1984 г. преподает на кафедре южных и западных славян Исторического факультета МГУ.

1984 - 1994 гг.: младший научный сотрудник, затем ассистент кафедры истории южных и западных славян.

1994 - 2003 гг. - доцент кафедры истории южных и западных славян.

2003 - по настоящее время - профессор кафедры истории южных и западных славян.

Степень кандидата исторических наук: 1984 г., диссертация «Реформационные движения в восточнославянских землях Речи Посполитой во второй половине 16 - первой половине 17 вв.»

Степень доктора исторических наук: в 2002 г., диссертация «Киевская митрополия во второй половине 16 века и генезис Брестской церковной унии 1595 -1596 гг.».

++++++++++++++++++

Олег Неменский
Cотрудник Центра украинистики и белорусистики МГУ и Института славяноведения РАН
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 40 comments