andreistp (andreistp) wrote in ukraine_russia,
andreistp
andreistp
ukraine_russia

Categories:

АНТИШТЕПА. ВЕЛИКОРОССЫ.ЧАСТЬ 2



Н. М. Карамзин

С. М. Соловьев В. О. Ключевский

И вот что писал последний:

«С половины XV до второго десятилетия XVII в. главная масса русского населения из области верхней Волги (вот где жили великороссы в XVI веке!) растекается на юг и восток по донскому и средне-волжскому чернозему, образуя особую ветвь народа — Великороссию, которая вместе с населением расширяется за пределы верхнего Поволжья...» (Ключевский В. О. О русской истории: [Сборник]. — М.: Просвещение, 1993.— С. 15).

Как вежливо пишет историк: народ растекается по территории и образует Великороссию. Здесь мы встречаемся с одним из первых чудовищных мифов империи. Народ не «тек», он в жесточайшем разбое присоединял к себе земли, покорял жившие там народы и племена, уничтожал эти народы, изгонял их с родной земли, навязывал им чужую религию, орусачивал их. Мы еще не раз вернемся к трудам российских профессоров и убедимся, что это происходило именно так. В данной же цитате важно запомнить: историк четко зафиксировал время появления великороссов как таковых, а именно исторический отрезок времени: конец XV века — первая половина XVII века. С этого периода появляется народ великороссов, появляется его история. Все остальное — вымысел.

Поинтересуемся, кто же эти люди, «растекавшиеся» с верхней Волги, как и когда они там появились:

«В области Оки и верхней Волги в XI-XII вв. жили три финские племени: мурома (по его имени город Муром. — В. Б.), меря и весь. Начальная киевская летопись довольно точно обозначает места жительства этих племен: она знает мурому на нижней Оке, мерю по озерам Переяславскому и Ростовскому, весь в области Белоозера. Ныне в центральной Великороссии нет уже живых остатков этих племен; но они оставили по себе память в ее географической номенклатуре. На обширном пространстве от Оки до Белого моря мы встречаем тысячи нерусских названий городов, сел, рек и урочищ. Прислушиваясь к этим названиям, легко заметить... что некогда на всем этом пространстве звучал один язык, которому принадлежали эти названия, и что он родня тем наречиям, на которых говорят туземное население нынешней Финляндии и финские инородцы среднего Поволжья, мордва, черемисы» (Ключевский В. О. Исторические портреты. — С. 41—42).

Прочтя эти слова, зададимся простым вопросом: кто же основал и построил эти тысячи финских городов и сел от Оки до Белого моря?

Я надеюсь — ни один здравомыслящий великоросс не станет отрицать, что основателями и жителями этих городов до XV—XVII веков были финские племена, а отнюдь не славяне.

Профессор С. М. Соловьев, когда ему приходилось осуждать противодействия финских племен князю, невольно, как Н. М. Карамзин и В. О. Ключевский, ронял в своих книгах слова истины. Он своими словами, как гвоздями, заколачивал гроб лживой идеи о славянском происхождении населения Суздальской, а впоследствии Московской земли.

«Только когда по смерти Боголюбского ростовцы высказали свои требования, началась открытая борьба между ними и братьями Андрея, кончившаяся поражением ростовцев. Неудивительно, что борьба была непродолжительна; обратив внимание на положение Ростова (Ростова Великого. — В. Б.), трудно предположить, чтоб этот город был силен, имел многочисленное народонаселение вследствие большой торговой деятельности; трудно предположить, чтоб этот город, запрятанный своими строителями, финскою мерею от живого пути (выделено мною.— В. Б.), от Волги, к печальному мертвенному озеру, чтоб этот город процветал, подобно Новгороду, Смоленску, Полоцку» (Соловьев С. М. Чтения и рассказы по истории России.— М.: Правда, 1989. — С. 224).

Вот она, истина! Все поселения Ростово-Суздальской земли к приходу Рюриковичей со своими ватагами давно были построены и заселены финскими племенами. И пришлый князь здесь кочевал от одного селения к другому, где примут.

Но С. М. Соловьев не ограничился только этими словами истины. Он выдал и другие весьма примечательные описания Суздальской земли. Все великорусские историки, как писавшие при династии Романовых, так и советские, насаждали мысль, что с образованием Ростово-Суздальских княжеств старые Киевские княжества и сам Киев сразу же захирели, а центр развития Руси переместился во Владимир, Ростов, Суздаль и т. д. Мол, произошло закономерное преемственное перемещение. Но подобное утверждение — очередная ложь Российской империи.

С появлением Ростово-Суздальского княжества, а позже Московского, эта позабытая Богом земля еще добрых пять сотен лет была величайшим захолустьем Европы, диким краем, не имевшим ни малейшей возможности тягаться даже с тогдашним разоренным Киевом. И это не мои личные утверждения, а заведующего кафедрой российской истории Московского университета профессора С. М. Соловьева:

«Низложен был старый вечевой город, и на севере водворилось однообразие: все города новые, незначительные; Ростов заброшен, Владимир не успел еще подняться в значении столицы великокняжеской, как был разорен татарами и также заброшен; великие князья живут в своих опричнинах, в своих наследственных городах... <...> Города являются здесь (на Севере. — В. Б.) преимущественно большими огороженными селами (выделено мною.— В. Б.)...» (Там же. — С. 224—225).

Именно такими были во второй половине XIII века города-села Ростово-Суздальской земли, этой будущей Московии, а позже Великороссии. И заселены те земли были финскими племенами мурома, весь, меря, мещера, мокша, печора, мордва, мари и т. д. Как видим, были то совсем не русь (славяне), а древняя финская отчизна, воздвигшая на своей исконной земле свои села-города Ростов, Суздаль, Муром и другие задолго до наезда к ним Рюриковичей.

Очень интересен другой вопрос. Кто же основал Москву и жил в Московии в XIII веке? Москва как местность впервые упоминается в 1147 году. Великороссов еще нет и в помине, вокруг на тысячи километров живет мокша, мурома, меря и весь, а нас приучали к мифу — Москву основал русский князь Юрий Долгорукий, и жили в ней великороссы. Такова ложь «Истории Государства Российского». Мы этот вопрос исследуем более детально. Сейчас же не будем отклоняться от темы.

Вот что заметил В. О. Ключевский:

«Так и на этом пространстве и в восточной полосе Европейской России встречаем множество рек, названия которых оканчиваются на 6а: Протва, Москва, Сылва, Косва и т. д. У одной Камы можно насчитать до 20 притоков, названия которых имеют такое окончание. Vа по-фински значит вода. Название самой Оки финского происхождения: это — обрусевшая форма финского „joki", что значит река вообще. Даже племенные названия мери и веси не исчезли бесследно в центральной Великороссии: здесь встречается много сел и речек, которые носят их названия. Уездный город Тверской губернии Весьегонск получил свое название от обитавшей здесь веси Егонской. Определяя по этим следам в географической номенклатуре границы расселения мери и веси, найдем, что эти племена обитали некогда от слияния Сухоны и Юга, от Онежского озера и реки Ояти до средней Оки, захватывая северные части губерний Калужской, Тульской и Рязанской. Итак, русские переселенцы, направлявшиеся в Ростовский край, встречались с финскими туземцами в самом центре нынешней Великороссии » (Ключевский В. О. Исторические портреты. — С. 42).

Умная наука история: читай, анализируй и отсевай шелуху. Истина, как бесценный кристалл, предстанет в обнаженном чистом виде. Глядите, какие бесспорные истины установил профессор:

1. Весь обширный край от Тулы и Рязани на север и восток в X—XIII веках принадлежал финским племенам: муроме, мери, веси, мокше, мещере и прочим.

2. Племя великороссов, или русский народ, как он сегодняназывается, появилось только к XV—XVII векам на землях муромы, мери, веси, мокши, мещеры, откуда, согласно автору, начало «растекаться».

Из истории мы знаем: в X—XIII веках существовало Великое Киевское княжество со своими удельными княжениями. И жили в Великом Киевском княжестве никак не великороссы и даже не «простой русский народ» и не «малороссы», а славянские племена, и имели они свои прекрасные названия: поляне, древляне, сиверяне, дреговичи, дулибы, тиверцы и т. д.

Признавая эти факты, В. О. Ключевский искусно создавал путаницу:

«Тогда дулебы господствовали над всеми восточными славянами и покрывали их своим именем, как впоследствии все восточные славяне стали зваться Русью по имени главной области в Русской земле, ибо Русью первоначально называлась только Киевская область» (Ключевский В. О. О русской истории. — С. 33).

Как вам нравится? Только одна Киевская область — Русь! Обратите внимание, даже признав сам факт, профессор вносит (сознательно!) искажение в истину: замешивает старину с современностью, лишь бы запрятать концы. Не было в древние времена Киевской области. Была древняя земля вокруг града Киева, и проживало на той земле древнее племя — поляне. Вот поляне и были русью.

Сам же В. О. Ключевский и подтверждает нашу мысль:

« По поводу известия о проходе венгров мимо Киева в 898 г. он (летописец.— В. Б.) вспоминает о деятельности Кирилла и Мефодия и о ее значении для славянства. Был один язык славянский — славяне дунайские, покоренные венграми, мо-рава, чехи, ляхи и поляне-Русь» (Там же. — С. 23—24).

Для объективности обратимся также к свидетельствам иностранных послов, оставивших заметки о своих путешествиях в те далекие времена. В данном случае это посол Папы Римского в империю Чингисидов Иоанн де Плано Карпини, написавший «Историю Монгалов» (Иоанна де Плано Карпини, Архиепископа Антиварийского, История Монгалов, именуемых нами татарами. — СПб., 1911), и посол короля Франции Людовика IX к хану Золотой Орды Сартаку Вильгельм де Рубрук, написавший книгу «Путешествие в Восточные Страны Вильгельма де Рубрук в лето благости 1253» (СПб., 1911). Первый посетил двор хана Батыя и столицу империи Каракорум в 1246 году и вернулся в Европу в 1247 году через Киев. Второй посетил страну хана Сартака, страну хана Батыя и Каракорум в 1253—1254 годах.

Вильгельм де Рубрук достаточно точно еще в те годы зафиксировал земли «Руссии», ее границы и обычаи народа:

«К северу от этой области (за Перекопом. — В. Б.) лежит Руссия, имеющая повсюду леса; она тянется от Польши и Венгрии до Танаида (Дона)* (Вильгельм де Рубрук. Путешествие в Восточные Страны. — С. 85).

Никакой иной земли к "Руссии" посланник короля Людовика IX не «подсоединил», даже речи о подобном не вел. Сомневаться в знании обстановки Рубруком нет ни малейших оснований.

О земле и народе будущей Московии Рубрук упоминает в главе «О стране Сартаха и об ея народах»:

«Эта страна за Танаидом очень красива и имеет реки и леса. К северу (от ставки Сартака, где пребывал Вильгельм де Рубрук в августе 1253 года, ориентировочно — северо-восток Воронежской области. — В. Б.) находятся огромные леса, в которых живут два рода людей, именно: Моксель, не имеющие никакого закона, чистые язычники. Города у них нет, а живут они в маленьких хижинах в лесах Их государь (князь из династии Рюриковичей. — В. Б.) и большая часть людей были убиты в Германии (поход Батыя в Европу в 1240-42 годах. — В. Б.). <...> В изобилии имеются у них свиньи, мед и воск, драгоценные меха и соколы. Сзади них (восточнее. — В. Б.) живут другие, именуемые Мердас, которых Латины называют Мердинис (мордва. — В. Б.), и они — Саррацины (мусульмане. — В. Б.). За ними находится Этилия (Волга. — В. Б.)» (Там же. — С. 88).

Читатель уже понял, как в 1253 году называли будущий народ Московии. Именно так — Моксель!

Сомневаться не приходится: и Н. М. Карамзин, и С. М. Соловьев, и В. О. Ключевский в своих «Историях» подтвердили факт вхождения в 1253 году «Ростово-Суздальских княжеств» в состав владений хана Сартака, сына Батыя.

Вильгельм де Рубрук в 1253 году зафиксировал следующее распределение земель между Батыем и Сартаком: Сартак владел землями Золотой Орды от Дона до Волги и от Каспийского и Азовского морей до северных мест страны Моксель, куда дошли лошади татаро-монголов в 1238 году. Жили в «стране Сартаха» в те годы, кроме татарских племен, только «два рода людей»: Моксель (евшие свинину) и Мердинис (мусульмане).

Значительно позже, благодаря усилиям великорусских «писателей истории», появилось название — «Ростово-Суздаль-ская земля». Хотя даже в Большой Советской Энциклопедии, очистив факты от тенденциозной словесной шелухи, можно найти подтверждение словам Вильгельма де Рубрука о стране и народе Моксель:

«М[ордва] делится на 2 осн. группы: М[ордву]-эрзю и М[ордву]-мокшу. Каждая группа сохраняет свое самоназвание (эрзя и мокша)... Эрзянский и мокшанский языки составляют особую группу финно-угорских языков... <...> Впервые М[ордва] под назв. Mordens упоминается у готского историка Иордана (6 в.). Данные языка и материальной культуры указывают на автохтонность М[ордвы] в междуречье рек Оки и ср. Волги» (Большая Советская Энциклопедия: В 30 т. — М.: Советская Энциклопедия, 1969—1978. — Т. 16. — С. 565. Далее: БС6).

«Мокша, этнографич[еская] группа мордвы» (Там же. — С. 423).

«Мещера, древнее племя, жившее в 1-м тыс. н. э. по ср. течению Оки. Говорило на языке финно-угорской группы. По археол[огическим] данным, с М[ещерой] связаны могильники и городища 2-12 вв., расположенные по ср. течению Оки. <...> Большая часть М[ещеры] к 16 в. обрусела...» (Там же. — С. 205).

«Меря, племя, предки к-рого в кон. 1-го тыс. до н. э. — 1-м тыс. н. э. жили в р-не Волго-Окского междуречья. Впервые М[еря] (тегепз) упоминаются в 6 в. готским историком Иорданом. <...> Язык М[ери] относился к финно-угорской семье» (Там же. — С. 101).

«Мурома, племя, родственное мордве, жившее на берегах Оки... Язык М[уромы] относится к финно-угорской группе. <...> В 10—11 вв. М[урома] платила дань Руси (Киевской Руси.), в 12 в. полностью обрусела» (Там же. - Т. 17. — С. 127).

Как видим, даже большевистские исторические источники подтвердили проживание вышеназванных племен в междуречье Оки и Волги. Все племена говорили на языках финно-угорской группы, то есть были племенами одного корня, одного происхождения. И, естественно, в старину носили одно обобщенное название народа — Моксель. В отличие от родственного, мусульманского, — Мердинис.

Теперь проследим, какими поселениями ограничивалось междуречье Оки и Волги. По Оке, с востока на запад: Муром, Рязань, Коломна, Калуга, Козельск; по Волге: Городец, Кострома, Ярославль, Тверь, Ржев. А за Костромой, Ярославлем и Тверью проживали племена Веси. В Тверской земле (теперь — Калининская область) до сего дня сохранилось напоминание о Веси — город Весьегонск.

То же подтверждает и БСЭ:

«Весь, прибалтийско-финское племя. <...> Есть основания предполагать, что араб[ским] географам 10—14 вв. В[есь] была известна как народ вису, живший к С[еверу] от Болгарии Волжско-Камской... <...> Постепенно часть В[еси] обрусела» (Там же. — Т. 4. — С. 582).

Итак, вся земля от Мурома, Рязани и Калуги до самого Беломорья и Вологды в IX—XIII веках была полностью заселена родственными племенами, говорившими на одном языке. На этом «обширном пространстве от Оки до Белого моря мы и сегодня встречаем тысячи нерусских названий городов, сел, рек и урочищ», что свидетельствует о проживании ко-, ренного мордово-финнского этноса на своей исконной земле! и поныне.

Посланник французского короля к хану Сартаку Вильгельм де Рубрук, как видим, очень точно в 1253 году зафиксировал проживавший на той земле народ Моксель. Здесь, как говорится, ни убавить, ни прибавить.

Ниже исследуем вопрос более детально, анализируя работу Рубрука по другим направлениям.

Наступил жестокий XIII век. Киевская Русь распалась на десятки мелких удельных княжеств, живших обособленно. Казалось, ничто не связывало воедино эти княжества.

В середине XIII века, во время вражды и междоусобиц между удельными князьями, на земле наших предков появились могучие татаро-монгольские пришельцы. Они захватывали княжества поодиночке, используя их обособленность и тсутствие настоящих родственных связей. Сплоченная Орда всем повелела платить дань- деньгами, товарами и людьми. Однако прежде чем изучать ордынский период, необходимо выяснить, как же встретились финские племена с пришельцами из Киевских княжеств, кто появился на финских землях, действительно ли это был поток славян и много ли их было за 400—500 лет.

Как пишет профессор В. О. Ключевский, «некогда финские племена были распространены далеко южнее линии рек Москвы и Оки, — там, где не находим их следов впоследствии » (Ключевский В. О. Исторические портреты.— С. 42—43). Знать, кто-то впоследствии очень старательно уничтожал «следы» и напоминания о финских племенах. Но сам факт их присутствия в XIII веке на землях от Оки, Мокши и Москвы до Белого моря установлен неоспоримо.

Миграция отдельных представителей славянских племен в земли будущей Московии в составе дружин, естественно, могла иметь место. Но ато были случаи эпизодические. Не могли земледельческие племена славян бросить собственные ухоженные земли и уйти в болотистые, таежные, заселенные чуждыми племенами места. Не существовало в этом исторической необходимости.

Естественно, финские племена принимали в свою среду любых пришельцев, растворяя их в своей массе. Особенно преуспели монахи: монах шел в лесные дебри ради спасения духовного самосознания, но в глуши леса встречал язычника. Оседая на чужой финской земле, священники и монахи создавали свои нехитрые очаги, окружали себя представителями местных племен, вовлекая их в христианство.

Посмотрим, как описывает смешение пришельцев с финским этносом В. О. Ключевский:

«Вопрос взаимодействия руси и чуди, о том, как оба племени, встретившись, подействовали друг на друга, что одно племя заимствовало у другого и что передало другому, принадлежит к числу любопытных и трудных вопросов нашей истории. Но так как этот процесс окончился поглощением одного из встретившихся племен другим (князь Рюрикович всего лишь прибрал финские племена к рукам), именно поглощением чуди русью (не русь, а всего лишь князь, дружина и монахи.), то для нас важна лишь одна сторона этого взаимодействия, т. е. влияния финнов на пришлую русь. В этом влиянии этнографический узел вопроса о происхождении великорусского племени, образовавшегося из смеси элементов славянского и финского с преобладанием первого. Это влияние проникало в русскую среду двумя путями: 1) пришлая русь, селясь среди туземной чуди, неизбежно должна была путем общения, соседства кое-что заимствовать из ее быта; 2) чудь, постепенно русея (русеть — это всего лишь принять христианство или выйти замуж за дружинника. — В. Б.), всею своею массою, со всеми своими антропологическими и этнографическими особенностями, со своим обличьем, языком, обычаями и верованиями входила в состав русской народности. Тем и другим путем в русскую среду проникло немало физических и нравственных особенностей, унаследованных от растворившихся в ней финнов.

<...> Надобно допустить некоторое участие финского племени в образовании антропологического типа великоросса. Наша великорусская физиономия не совсем точно воспроизводит общеславянские черты. ...Именно, скулистость великоросса, преобладание смуглого цвета лица и волос и особенно типический великорусский нос, покоящийся на широком основании, с большой вероятностью ставят на счет финского влияния» (Там же. — С. 44).

Обратите внимание — излагая материал, профессор делает, казалось бы, мелкие помарки. Но какие! Будто именно русь появилась среди финских племен. Не монахи, не дружинники, не Рюриковичи, а именно — русь! Ведь если упорно не насаждать слово «русь», то может закономерно возникнуть вопрос на базе какого же этноса появились «великороссы»?

И все же В. О. Ключевский заключает, что великороссы образовались «из смеси элементов славянского и финского».

Обратите внимание, образовался не народ, а всего лишь «великорусское племя». Произошло смешение славян и финнов, на финской земле, а появились отчего-то — «великороссы». Абсолютно не имея исторического права на слово «русь».

Общеизвестно, что до XVI - XVII веков не существовало Российского государства, не было великороссов как народа, а была всего-то Суздальская земля, или земля Моксель, позже — Московское княжество, и были населены те земли людьми, которых до XVIII века звали московитами. Славянской же доли (части) в великороссах — кот наплакал. Основа великороссов — финские племена, жившие на исконной земле. Такова истина, хотя она очень туго воспринимается нынешними россиянами. Однако от истины деваться некуда. При древних путях сообщения, а вернее — их отсутствии, при жесточайших условиях выживания, земледельцы-славяне не могли добровольно уйти в неведомое болотное безземелье. Это привело бы их к гибели. А вот блуждающие князья, покоряя со своими ватагами мирные финские племена, паразитируя на их труде, прижились в стране Моксель, а с помощью религии и позже татаро-монголов прибрали земли к своим рукам.

Ведь именно так впоследствии Ермак с разбойниками прибирал к рукам Сибирь и Зауралье.

И дабы не быть голословным, я снова процитирую профессора В. О. Ключевского:

«А на Белеозере жили люди некрещеные (племена веси), и как учали креститися и веру христианскую спозна-вати, и они поставили церковь, а не ведают, во имя которого святого. И на утро собрались да пошли церковь свящати и нарещи которого святого, и как пришли к церкви, оже в речке под церковию стоит челнок, а в челноку стулец, и на стульце икона Василий Великий, а пред иконою просфира. И они икону взяли, а церковь нарекли во имя Великого Василия" (Ключевский В. О. О русской истории. -- С. 99)

Вот так в одночасье все люди финского поселения стали христианами и великороссами. Но не славянами и русью.

Итак, мы снова подошли к довольно-таки простому, но очевидному выводу: великороссы не являются изначально славянским народом, и никогда им не были. Даже среди основной массы великороссов славяне, выходцы из Поднепровья, составляли ничтожно малую частицу.

Почитаем, кто ушел с Юрием Долгоруким в землю «Залешанскую»:

«...Во второй половине XII в. таких князей действовало несколько десятков, если не целая сотня. Дружина по-прежнему имела смешанный племенной состав. В X—XI вв., как мы знаем, в ней преобладали еще пришлые варяги. В XII в. в ее состав входят и другие сторонние элементы: рядом с туземцами и обрусевшими потомками варягов видим в ней людей из инородцев восточных и западных, которые окружали Киевскую Русь, торков, берендеев, половцев, хозар, даже евреев, угров, ляхов, литву и чудь» (Там же. — С. 73).

Будучи шестым сыном Мономаха, не получив в наследство " стола", Юрий Долгорукий пошел с дружиною искать новое место и новых «подданных». Найдя «стол» за многие сотни километров от Руси, осел среди племен — мери, веси, муромы, мещеры, мокши и мордвы, в земле Моксель, как услышал ее название Вильгельм де Рубрук.

Итак, мы установили очень важные аксиомы становления великороссов как народа, а именно:

а) в начальном периоде создания народности, а впоследствии — нации великороссов, ее основу составляли финские племена, проживавшие на своей исконной земле;

б) славянское начало при создании нации великороссов составляло ничтожно малую частицу и практически в этом этносе отсутствует.

Поставлен под сомнение и отвергнут один из основных мифов Российской империи — миф о славянском происхождении Московского княжества.

Настало время рассмотреть вопрос участия московской православной церкви в процессе колонизации финских племен. Мы увидим, что ее участие и роль в этом порабощении народов — решающие. Все прошлые столетия и сегодня московская православная церковь вела себя не как обитель спасения человеческого духа, а как жестокий поработитель, наравне с властью. И никому не стоит возмущаться да хмурить брови, мы используем российские источники, всего лишь избавляя их от измышлений, видимых невооруженным глазом.

Казалось бы, по церковным канонам, царство Божие и царство кесарево должны оставаться навеки разделенными. Однако в Московии мы этого никогда не наблюдали.

Вот как об этом написал российский религиозный философ Г. П. Федотов:

" Но, в силу кровной сращенности всего общественного и церковного строя жизни, церковь была вовлечена в дело мирского устроения. <..:> Восходя еще дальше в прошлое, в удельные времена, мы встречаем митрополитов-политиков, указующих мелким московским вотчинникам державный путь собирания и строения... встречаем даже фактических правителей княжества Московского, каким был св. Алексий» (Федо тов Г. П. Святой Филипп Митрополит Московский.— М: МП ♦ Стрижев-центр», 1991.— С. 3—4).

Некоторые же митрополиты, как Кирилл, жили при дворе самого хана и руководили епархиями из Сарая.

Что же собой представляла церковь в Московском княжестве к XVI веку? Здесь было всего десять епархий: Московская, Новгородская, Ростовская (Ростов Великий, не путать с Ростовом-на-Дону), Вологодская, Суздальская, Рязанская, Смоленская, Коломенская, Зарайская, Пермская.

Главное богатство епархий составляли монастыри со своими крупными владениями земель и крестьян (христиан).

♦ Монастыри с своей стороны внесли часть дани в дело колонизации, которому новая Русь (основанная на финских племенах) также в некоторой степени была обязана своим возникновением,— пишет К. Валишевский.— Движение монастырской колонизации шло главным образом в противоположном направлении с тем, которое совершали обыкновенные колонисты, побуждаемые исключительно практическими соображениями. Тогда как последние направлялись в богатых южныя земли, монахи, воодушевляемые высшими идеалами, направлялись на северо-восток, в пустынные мес та и непроходимые леса. Без них сюда долго бы еще не про никли и предприимчивые миряне. Там они входили в сопри косновение с финским населением, еще поклонявшимся идолам, и выполняли двоякую задачу: разрабатывали девствен-ныя земли и просвещали души язычников. Они все подвигались и подвигались вперед. <...>

На восток, со стороны татарской границы религиозная проповедь также опередила завоевания. Возникшия здесь монастырския учреждения задолго до взятия Казани, еще в четырнадцатом веке, перешли за р. Суру, а потом продолжались и дальше... Располагая большими средствами, часто хорошо укрепленные, монастыри были поддержкой для армии во время военной кампании» (Валишевский К. Иван Грозный. — С. 42— 43).

Мы видим, что именно монастыри и религия были тем тараном, который покорял самобытные племена и уже сложившиеся народы, «выплавляя» из них нацию великороссов. Делалось это не только крестом, но чаще мечом и кровью.

В деле покорения финских народов церковь и религия шли впереди, реже — вместе с властью. Возведя монастырь, на первых порах — примитивный сруб, монахи вовлекали в верование сначала легко поддающихся людей, затем посулами, подачками и угрозами привлекали более стойких. Со временем вокруг монастыря создавались поселения. Необходимо учесть, что монастыри одновременно являлись и защитниками финских и татарских людей, принявших религию. В те времена, когда человек полностью зависел от природы, первоначальные постулаты религии вооружали и защищали человека, укрепляли его дух. Этим и объясняется исторически быстрый темп покорения финских народов. За каких-то 500 лет почти все население северо-востока, от Рязани и Тулы до Белого моря и Камы, приняло христианство и составило основной костяк, основную массу нации великороссов.

Вот как описывает профессор В. О. Ключевский деяния святого Стефана:

♦ Уроженец г. Устюга, в краю которого новгородская и ростовская колонизация (раньше-то великороссы не боялись признавать, что они колонизаторы земли покоренной), сливаясь и вовлекая в свой поток туземную чудь, создавала из нее новую Русь, св. Стефан пошел с христианской проповедью в Пермскую землю продолжать это дело обрусении (написано даже без кавычек! ) и просвещения (они не покоряли, а „просвещали") заволжских инородцев. Гак церковная иерархия благословила своим почином две народные цели, достижение которых послужило основанием самостоятельного политического существования нашего народа: это — сосредоточение династически раздробленной государственной власти в московском княжеском доме (обратите внимание — в московском княжеском доме сидел князь, а никак не „государь всея Руси") и приобщение восточноевропейских и азиатских инородцев к русской церкви и народности посредством христианской проповеди» (Ключевский В. О. Исторические портреты. — С. 68).

Здесь ссылка на народ, естественно, совсем неуместна Народность Московского княжества, как и других, жила обособленной жизнью. И князья в те времена были инородным телом среди общины. Князя свободно могли изгнать и пригласить другого. Значительно позже, когда церковь ввела под руку князя множество инородцев, а татары произвели перепись населения, люди стали полностью зависимы от власти и беспрекословно следовали за ней.

У финского и татарского народов и в помине не могло быть цели «воссоединения славянских народов».

«Огромное большинство новых монастырей с половины XIV до конца XV в. возникло среди лесов костромского, ярославского и вологодского Заволжья... ... Многочисленные лесные монастыри становились здесь опорными пунктами крестьянской колонизации: монастырь служил для переселенца-хлебопашца и хозяйственным руководителем, и ссудной кассой, и приходской церковью, и, наконец, приютом под старость. Вокруг монастырей оседало бродячее население... <...> Так создавалась верхневолжская Великоросс ия дружными усилиями монаха и крестьянина...», — подытоживает В. О. Ключевский роль Московской православной церкви в период «сколачивания» великорусского народа (там же.— С. 73—74).

Если вспомнить, что слово «крестьянин» является искаженнм произношением слова «христианин», нам станет понятно, кто создал Великороссию. Монах и христианин, он же - крещенный монахом финн. Необходимо помнить, что и через 300 лет, как писал К. Вальшевский, "основой населения великороссов везде являлось финское племя" (Валишевский К. Иван Грозный, - с.16)

Профессор В. О. Ключевский своим «Курсом русской истории подытожил всю историческую науку Российской империи. За эти труды Российская Академии наук в 1900 году избрала В. О. Ключевского действительным членом Академии. Он был исключительно близок к царской семье. Именно ему доверил царь Александр 111 преподавать историю Западной Европы и России больному царевичу Георгию. Не забудем и великий афоризм Ключевского: «На Западе церковь без Бога, в России Бог без церкви». Правда, академик хранил эту мысль в дневниках. Но она запечатлена и сохранена для потомков.

Обвинить В. О. Ключевского в антицерковном настроении не позволяет действительность — десятки лет он был действующим профессором Русской Духовной академии. В том и заключался парадокс российского ученого мужа: не позволял ему великодержавный дух делать исторически выверенные выводы. Он не мог признать, что история его государства вымышлена и искажена. В историческом плане Россия — жесточайшее государство-завоеватель, сколотившее империю на крови и лжи. Так что заподозрить академика В. О. Ключевского в антироссийских проповедях никак нельзя. Очень уж ♦ нечистым» материалом приходилось ему пользоваться.

Обратимся еще к факту ничтожно малой доли славянского начала в великороссе. Ключевский: «Глубокая юридическая и нравственная пропасть лежала между древнерусским барином и его холопом: последний был для первого по закону не лицом, а просто вещью. Следуя исконному туземному обычаю, а может быть, и греко-римскому праву, не вменявшему в преступление смерти раба от побои господина, русское законодательство еще в IV в. провозглашало, что если господин «огрешится», неудачным уларом убьет своего холопа или холопку, за это его не подвергать суду и ответственности» (Ключевский В. О. Исторические портреты)

Теперь зададимся вопросом: отчего бы такая жестокость к единоверцу? Знать, в чем-то скрывается недомолвка. Люди — славяне, вместе сбежавшие из Поднепровья в глубину северных лесов, в страшные дебри, делившие невзгоды и кусок черствого хлеба в дороге, не могли бы относиться так друг к другу, будучи к тому же христианами. Да и знаем мы из ста-1>ииных летописей, что в Киевской Руси таковых отношений не существовало и в помине. Так в чем же дело? Почему, переместившись из Киева в Суздаль, православный барин (боярин) так повел себя?

Все- очень просто. В Суздальскую землю из Киевского княжества и других славянских княжеств бежали, преимущественно, князья-неудачники да их приближенные — дружинники, священники и всякая публика, не находившая себе мест на обжитой земле. А их подданными становились отнюдь не пришедшие с ними славяне, а местные, жившие в тех местах финские племена, которых мечом и крестом, плетью и лестью вовлекали в нацию московитов-великороссов. И князь, боярин, дружинник, будучи «нормандских кровей», не считали равным себе покоренного человека из племени мокша, мурома, меря, весь, мещера, пермь, печора и т. д., хотя тот и принял христианство.

Отсюда извечная жестокость и презрение московита-барина к крестьянину (то есть, христианину!). Вот почему московская православная церковь всегда служила князю, царю, государству, а не народу. Ее гены, заложенные в XII—XVI веках, несут инстинкт и поныне.

В этой главе мы попытаемся проследить — существовал ли переток славян от Днепра в районы Оки и Волги на протяжении X—XVI веков, а также были ли родственными племена, создавшие впоследствии украинский и русский народы.

Необходимо и в этих вопросах отбросить измышления исторических писаний. Каждый из российских профессоров и академиков, будучи зависимым от царской или коммунистической власти, излагая отдельные исторические факты, вынужден был манипулировать словами таким образом, дабы подтвердить официальную государственную мифологию. Редкие из них имели мужество противостоять шовинистической идеологии.

Доказывать самобытность и независимость происхождения украинского народа, его языка и культуры приходилось в яростной борьбе с официальной великодержавной версией. Необходимо учесть, что в Российской империи существовала жесткая стратегическая направленность, обязывающая истолковывать происхождение украинского народа, его языка, культуры и истории как вторичного от великорусского.

Великороссы длительное время утверждали, что именно они основали древний Киев, были его хозяевами в период расцвета и покинули Киев только после татаро-монгольського нашествия. В подтверждение сумасбродных идей велись многочисленные изыскания и исследования, защищались диссертации. Ложь лилась рекой, хлестала потоками и, казалось, что, в конце концов, окончательно восторжествует. Но ложь потому и является ложью, что с появлением независимых исследователей, изучением первоисточников — опровергается. Но — не исчезает. Как любая мерзость, она продолжает прятаться по глухим и темным закоулкам лабиринтов империи. Все эти «броски на юг* Жириновских, все эти проповеди Солженицыных и притязания Лужковых являются рецидивами старой российской исторической лжи.

Чтобы не возникали сомнения в самобытности происхождения украинского народа, древности его языка и культуры, автор предлагает послушать российского академика А. А. Шахматова, не весьма почитаемого великороссами за относительно правдивое изложение истории.

Академик Петербургской Академии наук с 1894 года, Шахматов Алексей Александрович в своих научных трудах уделил большое внимание происхождению украинского языка, и, вместе с этим, происхождению и миграции народа — носителя языка. Но великороссы об этом умалчивают. Даже в Большой Советской Энциклопедии об украинских исследованиях академика вы не найдете ни единого слова. Посмотрите БСЭ, том 29, с. 303. Какой еще нужен пример для уличения великороссов во лжи? Ведь умолчание правды — тоже величайшая ложь. Глядите, как исправно советские составители энциклопедии служили интересам великороссов, естественно, под неусыпным глазом Политбюро ЦК КПСС.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments