bober_75 (bober_75) wrote in ukraine_russia,
bober_75
bober_75
ukraine_russia

Categories:

Специально для Иванко333.

Кубанская балачка в поговорках.
ЖИВОЕ СЛОВО В КУБАНСКОЙ СЕМЬЕ



Шельдешова И.В. Шельдешова П.Н., г.Краснодар, РФ
V. Sheldeshova, P. N. Sheldeshova, Krasnodar, RF


Освоение человеком этнокультурного пространства начинается в
семье, где он появился на свет. Через функционально-ролевую структуру
семьи (семейный уклад), через семейный быт и систему ценностей,
принятую семьёй, происходит передача опыта, накопленного поколениями.
В усвоении всех этих жизненно важных знаний главное место принадлежит
языку и, в частности, семейному языку, поскольку именно в нём устойчиво
представлены основные социокультурные черты, идентифицирующие
личность в обществе.
Традиционная кубанская казачья семья имела свою особую, в чём-то
отличную от общенациональной, систему ценностей, в основе которой были
православная вера, братство, воля, трудолюбие, честность, гостеприимство,
почитание старших, твёрдые нравственные устои в области семейно-
брачных отношений и трезвый образ жизни [Бондарь].
Известно, что особенности национального характера в наиболее ярком
и наглядном виде представлены паремиологическим фондом языка:
устойчивыми выражениями, идиомами, пословицами, поговорками, то есть
"тем слоем языка, в котором непосредственно сосредоточена народная
мудрость или, вернее, результаты культурного опыта народа" [Тер-
Минасова]. Это справедливо и по отношению к нормативному канону
казачьего общества. Так, среди 2208 паремий, зафиксированных в сборнике
"Пословицы, поговорки и загадки Кубани", трудолюбие поощряется 258
единицами, семейные отношения и почитание старости отражают – 211
единиц, коллективизм, братство и гостеприимство – 106, осуждают пьянство
– 27 единиц.
В языке конкретной семьи в зависимости от меняющихся исторических
и социальных условий по-разному актуализировались те или иные
составляющие ценностной системы. Почти в каждой семье есть носитель
"живого слова", то есть таких устойчиво воспроизводимых единиц, которые
не только "можно услышать или прочитать" [Даль], а также установить для
некоторых из них время и условия появления и определить особенности
функционирования как в семье, так и вне её. Нашим информантом была
Валентина Ивановна Золотарева, урожденная Каприз (1929 г.р., ст.
Челбасская, Каневской район, Краснодарский кр., говор с украинской
языковой основой). Несмотря на то, что после окончания школы она с 1948
года проживает в г. Краснодаре, где получила среднее специальное
образование, ее речевой опыт до сих пор отражает особенности семейного
языка и зафиксированных в нем нравственных ценностей. Язык семьи
Каприз характеризовали такие качества, как отсутствие бранной лексики,
редкое и только в идиомах упоминание табуированных слов (чёрт, грэць),
наличие разнообразной внутрисемейной идиоматики.
Среди 160 зафиксированных в речи информантки фразеологизмов и
паремий были выделены 75, которые, на наш взгляд, наиболее ярко
отражают внутрисемейные особенности языка.
В этой семье, пережившей наравне с другими станичными семьями
раскулачивание, голод, коллективизацию, фашистскую оккупацию, потерю
близких, такие качества, как ирония, умение посмеяться над собой и над
окружающими, поддержать друг друга словом оказались приоритетными
среди других жизненных установок. В пору военного лихолетья, когда
детский труд стал необходимым условием выживания сельской многодетной
семьи, языковыми средствами поддерживалось не столько трудолюбие,
сколько позитивное отношение к жизни, способность не падать духом даже в
самых критических ситуациях, надеяться прежде всего на свои силы: "Сам
пью, сам гуляю, сам стэлюся, сам лягаю". Крайняя бедность и нужда в
самом необходимом не были поводом для уныния: "Черэвычки из рогозу ны
бояться морозу, а чулочки с лободы ны бояться воды"; короткие минуты
отдыха сопровождались пожеланием: "Гуляй, Вэкло, покы ны смеркло"; а
отсутствие угощения можно было шутливо объяснить: "Ждалы, ждалы и
жданыкы пойилы".
Многие речения легко воспроизводились потому, что были основаны на
ритме и рифме: "Нужны мэни гроши, щэ харчи хороши", "Стрижэнэ, кошэнэ,
на дорози брошэнэ". В качестве формообразующего приёма использовалась
игра слов: "Всяка Хваля сама сэбэ хваля", "Одна Лэлэка пойихала далэко" –
здесь фонетический облик имени собственного подобран в соответствии с
рифмующимся окончанием. Речения, построенные по схемам сложных
сравнительных предложений, иногда имеют истинный ономастический
компонент, то есть ссылку на конкретное, известное всем лицо. Так,
например, человеку, который много и не слушая других, говорит, могли
сказать: "Чого тарахтышь, як дид Борохта" (дед по прозвищу Борохта был
глухим, поэтому и говорил, не обращая внимание на окружающих); другому,
кто говорит невнятно, могли указать: "Ны мычи, як немый Марко" (на этом
краю станицы жил немой по имени Марко). В ответ на укор в хитрости можно
было услышать: "Хитрый в Сталину жэвэ" (человек по фамилии Хитрый
жил в колхозе им. Сталина, расположенном на другом берегу реки).
Безусловно, со временем мотивация устойчивых сравнений ослабевала и
совсем терялась, но и немотивированное использование имени
собственного способно "оживлять" паремии, приближая их к якобы
достоверной жизненной ситуации. Это могут быть прямые обращения или
отсылочные сентенции: "Робы, Гапа, шо чудниши" (делай, Гапа, что
смешнее), "Оцэ як та Прыська: шию помыла, намисто (монисто, бусы)
надила, а сваты ны прыйшлы". Иногда значение паремии, ее оценочная
характеристика переносятся на ономастический компонент, который,
приобретая добавочную функцию, становится именем нарицательным и
употребляется вне исходного контекста. Так "Химкой Потэбеньковой" могли
называть нерасторопную, рассеянную девушку (Ср.: "Оцэ ще Химка
Потэбенькова, рот розъявыла, як та шэрэпа"), "кум Слыва" – так говорили
о том, кто навязывается в родственники или в друзья.
Таким образом, осложнение формы, то есть рифмование, звуковое
подражание, а также введение имени собственного позволяло паремиям
сохраняться в языковой памяти носителей. Подтверждением этому может
служить функционирование некоторых из перечисленных единиц в
сегодняшней речи жителей станицы. 12

Особую группу паремий составляют речения, построенные на основе
алогизма. Сам характер таких паремий, создавая комических эффект,
подчёркивал абсурдность ситуации: "Нычого маманя чувствують сэбэ. То
дыхалы, а то и дыхать пырысталы" (мама неплохо себя чувствует, то
дышала, а то дышать перестала), "На догад бурякив, шоб далы капусты" (в
ситуации, когда просят одно, а получают совсем другое) или "Чёрт-тэ то
тэ, мои волыки, я б вас ны быв, так паску загубыв" (упрёк волам в том, что
нерадивый хозяин потерял "паску" – погонную палку).
Как уже было отмечено выше, семейная память фиксирует подлинное
или мнимое авторство некоторых паремий, приписывая отдельные речения
кому-то из членов семьи, родственникам или знакомым. В семье Каприз
автором многих речений считали "дядю Мишу". Этот человек был примером
стойкости и ежедневного мужества в выполнении простых для здоровых
людей действий: "Прощайтэ, паны, полиз я в штаны". Его
жизнеутверждающие прибаутки поддерживали позитивное настроение,
которое особенно необходимо было детям. Когда надо было что-то найти,
он сопровождал поиски такими замечаниями: "А дэ (где) кружка? – Пишла в
дружки. А дэ лопата? – Пишла до брата. А дэ ножик? – Биля колодочки
(возле ручки)". Не имея собственной семьи, он, инвалид, как мог, помогал
сестре по хозяйству и воспитывал племянников, в первую очередь, словом.
Всем родственникам памятна приписываемая ему присказка о
неповоротливом муже и его бойкой жене: "Зачипывся за пэнь, та простояв
цилый дэнь, прийшла жинка, отчипыла да ще шыю набыла. Иды, дурню, до
дому: диты плачуть за тобою". Эти единицы активно используются в речи
нашей информантки, что свидетельствует о том, что они, благодаря своей
выразительной форме, хорошо запоминались и, приобретая
общеситуативный характер, становились элементами семейного языка.
Другим автором семейных речений был "брат Женя", которому
пришлось работать в колхозе с одиннадцати лет, а после мобилизации и
гибели старшего брата он остался единственным здоровым «мужчиной» в
семье. Научившись шить самую простую обувь, он выручал не только своих
родных, но всех соседей. "Спасибо Сталину-грузину, шо вин (что он) обув
нас у рэзыну", "Чуни, мои чуни, шоб собакы ны почулы (не услышали)" – вот
некоторые примеры его словотворчества, связанные с ремеслом.
Отдельные паремии прочно связывались в семье с именами соседей
или знакомых. Так, дед Палий, живущий по соседству, уходя, из гостей
всегда приговаривал: "Сыдю я – ны йду я, прощайтэ – пиду я". А с именем
кума Ёсипа Деревянко была связана целая история с разбитой балалайкой.
Он пришел жаловаться куме: "Побылы мэнэ, пошкрябалы мэнэ и ще
разбылы мэни балабайку". Эти фразы приобрели устойчивый характер и
стали воспроизводиться в соответствующих случаях всеми членами семьи.
По воспоминаниям В.И. Золотаревой, каждый член семьи имел свои
предпочтения в использовании тех или иных устойчивых выражений. Так,
например, в речи матери, Пелагеи Павловны, часто можно было услышать
напоминание: "А за сим часив, як горобчик сив (воробей сел)", это означало,
что после семи утра время идет очень быстро, поэтому главные дела по
хозяйству она старалась сделать с четырёх до семи. Приучая к ранней
работе детей, будила их шутливой фразой: "Кончай ночувать. Вставай
прыйшов". Со временем связано и другое её любимое высказывание: "На
кисиль шкурку ны натянышь", то есть, если упустил время, трудно что-то
исправить. Никогда не употребляя бранных и запретных слов, как бы тяжело
ей ни было, она часто использовала в своей речи выразительные средства
иного качества – фразеологизмы и паремии, характеризующие нелёгкую
жизнь женщины в семье: "От такой жизни пишла б свит за очи (куда глаза
глядят)", "Просылысь злыдни на тры дни, а тэпэрь и за всю жизнь ны
выгонышь", "Шо цэ за бида, шо пьется вода, и я зьим полбеды, и я напьюсь
воды". Вспоминая свою привередливую свекровь, Пелагея Павловна в шутку
приговаривала: "Ны знаю як, но ны так". Так же шутливо она указывала
дочерям на их пока ещё несовершенную работу: "Ны з рукы, маманю, в
ваший хати прясты" или одёргивала хитривших напоминанием о ленивой и
лукавой невестке: "Пидсыпьте (налейте), маманю, бо (а то) я далэко сыдю".
В семье, где подрастали девочки, особое внимание уделялось
поведению девушки, поэтому отчетливую негативно-оценочную
характеристику имели такие устойчивые единицы: "Лыпнэ до хлопця, як
колысо до воза", "Винувата хата, шо пустыла Гната", "На козаку ныма
знаку" (напоминание о том, что девушка должна беречь свою честь). О
девушке, собирающейся замуж, говорили так: "Отризана скиба от хлиба". В
языке этой семьи нашёл своё выражение особый статус женщины-казачки,
ее независимый характер: "Попустыла вона ёму (мужу) вожжи, надо
трошки попрыдыржаты", "Я ёго як взяла чистить: в шоры, в сбрую, та в
нарытникы (шлея в конской упряжи)". Приветствовалась жизненная
стойкость женщины, непоколебимая в самых сложных жизненных ситуациях,
таких, например, как долгая разлука с мужем: "Зима, лито, зима, лито – и
Хведир дома". Первичная ситуация, связанная с этой фразой (мужа
посадили, а жена осталась с малыми детьми на руках), не была чем-то из
ряда вон выходящим в жизни кубанской станицы, поэтому в силу типичности
ситуации фраза стала воспроизводиться и в речи членов семьи Каприз с
семантикой "все пройдет, надо только потерпеть". Автором другого, схожего
по прагматической направленности высказывания, была переселенка,
которая после освобождения станицы работала в колхозе. И когда у нее в
борозде пал буйвол, она горько плакала, потому что не смогла заработать в
этот день на кусок хлеба себе и своим детям. Поплакав немного, она
остановила себя: "Чёрт с ним, с буйволом. Лишь бы жизня была, лишь бы
ён (он, муж) был живой". Именно в этой фонетической форме, не
свойственной данному говору, эта фраза осталась в семейном языке.
При анализе фразеологизмов и паремий языка семьи Каприз четко
выделились единицы с негативной коннотацией по отношению к людям,
претендующим на большее, чем они того заслуживают. Например:
"Раздайся, морэ, – жаба лизэ" (о чванливом, неприятном человеке), "Сюда,
старци, тут блынци" (о тех, кого совсем не ждали), "Поганому выду немае
стыду", "Умна кума, як е (есть) бочка пшона, а як пшоно в узле, так и ум в
гузне", "Зибралыся вси бурлаки до риднои хаты" (о людях, которых
объединило не самое лучшее дело). Негативной оценочностью обладают
многие единицы, имеющие в своём составе сравнительные обороты.
Негативная семантика признака или действия подтверждается сравнением с
насекомым или животным: "Вчипывся, як вошь за кужух", "Злэ, як зиньскэ
щеня", "Ходэ, як цап (козёл-вожак) по кошари", "Надувся, як сыч на погоду".
Отрицательно может характеризоваться и сама ситуация: "Вэзэ ёму, як
коту на пэрэлази" (не везёт), "Як по води батогом" (напрасно, зря),
отсутствие новостей определялось так: "Яки там новости?! Приихала
свыня из волости". О пустой болтовне говорили так: "Оры (паши), мэлы,
ишь".
Преобладание в семейном языке единиц с негативной коннотацией
подтверждает общую тенденцию, свойственную всей фразеологической
системе русского языка, – видеть и оценивать мир с критической точки
зрения. В семейном языке Каприз эта тенденция проявляется, может быть, в
большей степени, поскольку позитивные примеры дети могли получить из
своего жизненного опыта, из повседневного поведения родителей, их
поступков в критических ситуациях, в общении со старшими членами семьи.
Используя в качестве материала для анализа устойчивых единиц,
сохранившихся в речи женщины-казачки, мы, конечно, отдаём себе отчёт в
том, что необходимо учитывать гендерный фактор при определении состава
семейного словаря. Однако, принимая во внимание весьма высокий статус
женщины в казачьей семье, хранительницы традиций, к мнению которой
прислушивались и мужчины [Майнулов], можно предположить, что к роли
хозяйки девочка готовилась заранее и поэтому была очень внимательна не
только к соответствующим действиям, но и к слову.
Таким образом, даже самый беглый анализ позволяет увидеть
особенности языка традиционной кубанской семьи, отражение в семейном
языке ценностных ориентиров, свойственных кубанскому казачеству,
проследить особенности функционирования в речи членов такой семьи
"живого" слова.



Subscribe

  • "Русскiй миръ"

    Оригинал взят у danieldefo в "Русскiй миръ" Навеяло дискуссией в блоге у Валетова. Характерные реплики от украинской…

  • О Шевчуке, продолжение.

    В предыдущем посте я описал кто и зачем устроил травлю Шевчука. http://brusilov-14.livejournal.com/475176.html Однако люди не хотят думать головой,…

  • Крик души

    Вот к чему уже привела на сегодняшний день агрессивная политика Кремля по отношению к Украине: После российской аннексии Крыма и агрессии на…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments

  • "Русскiй миръ"

    Оригинал взят у danieldefo в "Русскiй миръ" Навеяло дискуссией в блоге у Валетова. Характерные реплики от украинской…

  • О Шевчуке, продолжение.

    В предыдущем посте я описал кто и зачем устроил травлю Шевчука. http://brusilov-14.livejournal.com/475176.html Однако люди не хотят думать головой,…

  • Крик души

    Вот к чему уже привела на сегодняшний день агрессивная политика Кремля по отношению к Украине: После российской аннексии Крыма и агрессии на…